Марионетка

77
Марионетка

Ещё четыре месяца назад я снимала угол у впавшей в маразм бабушки и часто даже голодала. Теперь у меня есть всё, о чём мечтала. Но радоваться жизни, как умела раньше, почему-то не могу…

— Переоденься, — приказал Стас. — Ты в этом платье выглядишь неприлично.

— Но макияж именно под него, — возразила я робко.

— Ничего, время ещё есть, нарисуешь рожицу заново. Ну, и чего ждём?

Я сходила и переоделась.

— А это что ещё за радость доярки? — недовольно скривился мой «спонсор».

— Это сарафан из последней коллекции Кавалли. А цветочный принт сейчас снова в моде.

— Коров будешь доить в этих цветочках. Моя женщина должна выглядеть дорого!

— Но это платье стоит…

— «Дорого» — вопрос не цены, а стиля, — Стас пружинисто поднялся с кресла, прошёл в спальню и распахнул шкаф. Снова поморщился: — Накупила тряпок столько, что вешать некуда, а надеть нечего… — он бесцеремонно залез в мою сумку, вынул из кошелька банковскую карточку и сунул её к себе в карман. — Больше в одиночку не пойдёшь за покупками. Пока не научишься выбирать нормальные вещи, одежду тебе будем покупать вдвоём. Поняла?

— Поняла, — ответила я тихо.

А что мне ещё оставалось? Стас снова подошёл к шкафу, перебрал платья на плечиках, вытащил одно — коктейльное цвета электрик.

— Вот это вроде ничего. Примерь.

Я послушно надела платье:

— Ну как?

— Нормально. Только не вздумай напялить под него лабутены. Вот эти бежевые лодочки подойдут. На сборы есть полчаса. Время пошло. Да, и ещё… Я ж у тебя карту забрал, поэтому вот немного денег, — он небрежно кинул на кровать несколько стодолларовых купюр, после чего вышел из спальни.

Я пересчитала купюры — пять штук. Наш с мамой полугодовой бюджет! Двести долларов завтра же отошлю ей. Стас не жадный, и как я трачу свои «карманные» деньги проверять точно не станет. Как мне всё-таки с ним повезло! Последнюю фразу проговорила вслух — наверное, чтобы убедить себя в этом. Конечно, повезло! Никаких сомнений быть не может! Разве не о такой жизни я мечтала? Подсела к туалетному столику, стала переделывать мейкап. Рисовала лицо автоматически, а сама вспоминала…

Я родилась и выросла в посёлке городского типа. Когда-то, в середине шестидесятых прошлого века, там посреди чистого поля возвели коксохимический комбинат, а вокруг него, как грибы-поганки, выросли уродливые пятиэтажные дома.

С тех пор прошло полвека, а в нашем посёлке ничего не изменилось: те же три магазина, две злачные кафешки, маленький базарчик неподалёку от нелепо-помпезного здания поселковой администрации… Тот же вечный смог над головой, а зимой — сыплющийся с неба серый снег, похожий на хлопья пепла.

Практически всё население трудилось на коксохиме. Моя мама тоже не была исключением. Отца из-за пьянства на работу не брали — он допился до цирроза и умер (мне тогда было десять лет). Финансово после его смерти нам стало даже легче — теперь никто не пропивал деньги, а к маминой зарплате добавилось пособие за погибшего кормильца.

Нет, я не голодала. Больше того, мама всегда умудрялась выкроить из нищенского бюджета сотню-другую, чтобы побаловать меня чем-нибудь вкусненьким. И обновы покупала — в основном, конечно, китайский ширпотреб. А на выпускном вечере моё платье было чуть ли не самым красивым в классе (мама купила ткань, а крёстная пошила). Так что по нашим меркам мне жилось совсем неплохо. Но телевизор-искуситель ежедневно показывал совсем другую жизнь — ту, в которой люди едят не макароны с перекрученным ливером или перловку с дешёвыми сосисками, а лобстеров и фуагру, носят красивые наряды, живут в роскошных особняках и загорают не на жухлой травке возле речки, а под пальмами на берегу лазурного океана.

Я бредила такой жизнью, но понимала, что сама на неё никогда не заработаю. Никогда! Для того чтобы получить работу, которая сможет обеспечить все эти блага, нужно иметь диплом престижного (желательно иностранного) вуза или связи. А я даже в самый заурядный университет поступить не смогу — с моими способностями и аттестатом о «бюджете» и думать нечего, а на платное обучение денег нет.

Однако шанс выбраться из серой убогости всё же был. Один-единственный, и упускать его я не собиралась. Природа наделила меня хорошей внешностью, это могло стать пропуском в тот мир, о котором я мечтала. Нужно просто удачно выйти замуж! По большому счёту, и штамп в паспорте был не особо нужен — лишь бы мужчина смог дать мне всё, к чему я так стремилась.




Когда, отпраздновав совершеннолетие, сообщила маме, что хочу уехать в Москву, та не возражала:

— Езжай, доченька. В столице работу найти легче, чем у нас. Не хочу, чтобы ты жила в нищете… — она не сдержалась и заплакала. Я тоже немного поревела, а спустя неделю уехала.

Около года проработала уборщицей в фитнес-центре, а потом… Один из клиентов меня заметил, пригласил в клуб, предварительно приодев в бутике и сводив в салон красоты. После клуба привёз к себе «на чашку кофе»… Я очень старалась его не разочаровать и всё-таки вытянула счастливый билетик.

Тридцатитрёхлетний Стас — сын чиновника высокого ранга, владелец преуспевающего бизнеса, мои старания оценил. Снял для меня квартиру в центре, предложил уволиться с работы, открыл карточку в банке, куда время от времени кладёт огромные, по моим меркам, суммы. Делает мне дорогие подарки, водит в лучшие столичные рестораны и клубы… За четыре месяца наших отношений уже свозил в Испанию и в Австрию. Взамен требует только, чтобы я выглядела соответствующим образом и была послушной во всём. Что ж, на первый взгляд не слишком большая плата за райскую жизнь, о которой я так мечтала…

Но сегодня в голове снова мелькнула крамольная мысль: а стоила ли игра свеч? Ведь я не могу делать то, что хочу, ходить куда хочу, даже одеваться, как мне нравится, отныне не позволено. Закончив макияж, вышла к Стасу:

— Я готова.

— Покрутись… — приказал он. Я сделала то, что он велел.

— Нормально. Только это и это… — холёный палец нацелился на колье, затем на браслет, — сними. Может, в твоём селе и модно обвешивать себя побрякушками, словно рождественскую ёлку, но стильные женщины так не делают. А серёжки и перстень оставь…

Благодарна ли я Стасу? Конечно, как же иначе. Ведь если бы не он — до сих пор махала бы шваброй в фитнес-центре. Люблю ли я его? Не знаю. Стараюсь убедить себя, что люблю, но не всегда получается. С другой стороны, марионетка не обязана любить кукловода, который дёргает её за ниточки…

ТекстСветлана



Оставить комментарий:

Please enter your comment!
Please enter your name here

восемь − шесть =