Счастье впереди

136
Счастье впереди

Когда начались схватки и меня повезли в операционную делать кесарево сечение, я интуитивно почувствовала, что шансы остаться в живых у нас с ребёнком невелики. Измученная болью и охваченная животным ужасом, я и предположить не могла, что врачи смогут сотворить чудо. Лёжа на операционном столе, я трезво не оценивала ситуацию, у меня не было сил думать и чувствовать. Поскольку происходящее от меня уже не зависело, я лишь безучастно наблюдала за тем, как вокруг суетятся хирурги.

Потом мне ввели наркоз, и, провалившись в полудрёму, я слышала лишь их голоса.

— Шевелитесь же скорее, девочке нужен кислород! — сказала акушерка тоном полководца. Потом послышался неразборчивый шёпот, началась какая-то возня, и после нескольких шлепков в операционной раздался крик ребёнка.

— Хорошая девочка, хоть и недоношенная! — гордо сказал хирург.

— Да, восемь месяцев — критический период. Кладите новорождённую в кувёз! — приказала акушерка.

Хотя я не могла открыть глаза, мне очень хотелось увидеть мою новорождённую дочь. А потом ледяная рука сдавила горло, и мне стало трудно дышать. Я начала стремительно проваливаться в глубокий тёмный колодец со светящейся точкой наверху.

И голоса врачей в этот момент я тоже стала слышать, откуда-то издалека и сверху.

— У матери резко упало давление! Теряем! — сказал ассистент хирургу.

— Колите адреналин, готовьте дефибриллятор, зовите реанимационную бригаду! — распорядился хирург. После его слов светящаяся точка наверху погасла, и я осталась одна в кромешной тьме.

— Тамара, всё хорошо, вы проснулись! — сказал хирург, теребя мою щёку ледяной рукой.

С трудом открыв опухшие веки, я едва поняла, где нахожусь. Моя голова гудела, как после хорошей дозы алкоголя, глаза терзал яркий утренний свет.

— У вас родилась девочка. Тихо, тихо! Вы сейчас в реанимации, но если всё будет хорошо, через три дня мы переведём вас в общую палату, — сказал хирург и царственно удалился, а я уснула со счастливой улыбкой на лице.

Тогда я не догадывалась, какие страшные беды ждут меня впереди. Как только меня перевели в обычную палату, я сразу же отправилась в отделение для недоношенных детей навестить мою девочку. Она была такая крошечная, беззащитная. Трогательно разметав ручки, моя дочка спала в кувёзе среди проводов.

— Тебя зовут Юля, ты моё солнышко! Я люблю тебя. Я отдам за тебя жизнь, — шептала я, глядя на свою дочь.

В это время беда подкралась ко мне в лице врача.

— Глаза вашей дочери не реагируют на свет. Боюсь, она слепа. Причиной стало кислородное голодание ребёнка в утробе. Вам нужно подойти ко мне в кабинет. Я дам вам телефон психолога. Вы должны принять тот факт, что ваша дочь останется инвалидом, — безучастно сказала медичка. После её сурового вердикта я едва не потеряла сознание. Что я могла сделать для своего выстраданного ребёнка в тот ужасный момент? Если бы у меня была возможность, я бы вырвала свои глаза и отдала дочери.

Не успела я прийти в себя от шока после услышанного, как на мои плечи свалилась новая беда. Внезапно появился мой муж Виктор. Решил, видите ли, восстановить наши отношения. Мы прожили с ним три года, и всё это время спутник жизни не хотел иметь детей. А я вопреки его желанию решила забеременеть. Я давно уже разлюбила Виктора. Мне надоела его мелочность, измены и постоянные придирки свекрови. И когда на моё желание иметь ребёнка Виктор ответил чёткое: «Нет», я решила забеременеть ему назло. Ведь никто не имеет права приказывать женщине, рожать ей или нет, подумала я, и высыпала противозачаточные таблетки в унитаз.




Я добилась своей цели. Потом долго скрывала, что ношу ребёнка под сердцем, а когда прошли все сроки делать аборт, решительно объявила о своей беременности мужу. Виктор был ошарашен моим поступком. Он ведь считал, что полностью подчинил меня себе. Его реакция придала мне сил.

— Вот что, Витя, я ложусь на сохранение. Если ты не передумаешь, мы разведёмся, — заявила я, собрала в сумку самое необходимое, взяла все имеющиеся в доме деньги и отправилась в больницу.

Врачи сказали, я правильно сделала, что легла в стационар. У меня пошаливала поджелудочная железа, и мучил сильный токсикоз. За всё время, пока я лежала в больнице, супруг не удосужился мне даже позвонить. И вот теперь он стоял в коридоре с улыбкой на лице.

— Ну, в общем, больной ребёнок нам не нужен. Ты напишешь отказ и оставишь его в роддоме, — сказал супруг, как ни в чём не бывало.

— Знаешь, Витя, тебе ребёнок не нужен, а мне необходим. Я хочу, чтобы ни тебя, ни твоей мамаши в моей жизни и судьбе моего ребёнка не было! Разведёмся сразу после выписки, — решительно сказала я и оправилась в палату.

— Ты хроническая неудачница, только у таких рождаются уроды, — крикнул благоверный мне вслед.

Когда я вышла из роддома с крошечной Юлей на руках, я понимала, что мои проблемы только начинаются.

— Ты дура набитая, идиотка, мало того что ушла от Виктора, так ещё, родив слепого ребёнка, забрала его из роддома. Скажи мне, на что ты будешь жить? По крайней мере, на мои деньги можешь не рассчитывать! — голос матери на противоположном конце провода звучал беспочвенными упрёками.

— Не пришлёшь денег, взыщу с тебя их по суду! В конце концов, Юля — твоя внучка, и ты обязана помогать ей, — решительно заявила я.

— У тебя не хватит духу. Потому что ты бестолковая неудачница, как и твой отец! — зло возразила мать и швырнула трубку так, что у меня в ушах зазвенело.

Я устало опустилась на диван. Рядом в кроватке мирно спала моя дочка.

После выписки из роддома и тяжёлого, изматывающего душу развода, я буквально с ног валилась от усталости. Денег вечно не хватало. Поскольку Виктор платил алименты нерегулярно, а детские деньги я тратила на лечение дочери, то финансы всегда были на исходе. Оттого полноценного декрета у меня не было. Я устроилась швеёй-надомницей, делала переводы и спала при таком напряжённом графике крайне мало.

В тот тяжёлый период я радовалась только одной мысли: офтальмологи сказали, что случай Юли небезнадёжен. Полноценное зрение дочери можно вернуть хотя бы на один глаз, но когда они озвучили стоимость операции, я поняла, что эту сумму мне за всю жизнь не заработать. Это был какой-то замкнутый круг, из которого я не находила выхода.

Единственной моральной отдушиной в тот сложный период для меня были прогулки в парке. Я сама часто убегала туда в детстве, чтобы выплакаться и остаться один на один со своими мыслями. Я росла замкнутым, нелюдимым ребёнком, сторонилась сверстников и предпочитала одиночество. У меня для этого были причины — мама меня не любила. Может быть, оттого я так хотела иметь дочь, чтобы дать ей любовь, которую сама не получила в детстве.

Нет, моя мать не была алкоголичкой, я была хорошо обеспечена всем, только не любовью. За малейшую провинность меня ждали подзатыльники и досадные упрёки типа: «Ты неудачница, вся в своего папашу!» Это было очень обидно, так как отца своего я никогда не знала.

Меня поддерживала лишь дружба с Алексеем. Сосед по парте стал для меня добрым ангелом. Он смазывал мне йодом сбитые колени, утешал, кормил сладостями, водил в кино. В выпускном классе мы уже думали о том, чтобы пожениться. Но у судьбы были другие планы.

После окончания школы родители увезли Алёшу учиться за границу. Моя же мать вышла замуж и уехала в Италию. Так, в семнадцать лет я осталась одна. От боязни одиночества и тоски я вышла замуж за Виктора…

Но в один прекрасный день вдруг произошло чудо. Я уже и не мечтала о том, что когда-нибудь в моей жизни начнётся светлая полоса. Один раз, когда я гуляла с дочуркой в парке, рядом с фонтаном остановился роскошный джип. Оттуда вышел хорошо одетый мужчина, присел на скамейку и закурил сигарету. Каково же было моё удивление, когда в незнакомце я узнала Алексея. Он тоже был рад меня видеть. Мы пошли в кафе и проговорили там три часа. Я ему рассказала о своей жизни, а он мне — о том, что владеет строительной фирмой и недавно развёлся с женой. Неожиданно Алексей сжал мою руку и прошептал:

— Я хочу вернуть всё назад!

Мы начали встречаться. Забытая и растоптанная житейскими обстоятельствами школьная любовь захватила нас обоих, мы забыли о своих прежних невзгодах и с головой окунулись в счастье.

И вот настал волнующий момент, когда дочке делали долгожданную операцию. В больничном коридоре время тянулось медленно, часы казались вечностью, и мне стало чудиться, что я медленно схожу с ума. Алексей держал меня за руку. Если бы не его поддержка, я бы не перенесла этого страшного испытания.

— Не волнуйтесь, родители. Профессор Петровский — настоящий кудесник, — сказала нам медсестра, дежурившая на посту.

Когда мои силы были на исходе, а нервы, напоминавшие натянутые струны, едва не лопнули, появился профессор Петровский. Статный, высокий, красивый, с едва проступающей сединой в волосах, он величественным жестом пригласил нас войти к нему в кабинет.

— Операция прошла успешно. Один глаз ребёнку мы спасли, второму вернули зрение частично, — сказал хирург, устало откинувшись в кресле.

Алексей протянул ему конверт с деньгами.

— Спасибо. Ну не могу же я брать у своей дочери деньги за операцию собственной внучки, — сказал врач, отстраняя его руку.

В ответ на мой изумлённый взгляд он пояснил:

— У нас, Тамара, с твоей матерью в студенческие годы был роман. Но потом она меня бросила, потому что я был нищим и бесперспективным. О тебе я узнал лишь недавно, когда встретил твою мать в Риме. Всё искал повода с тобой познакомиться. А тут сама судьба нас свела.

С той поры прошло три года. Мы с Алексеем живём счастливо, планируем второго ребёнка. Моя дочурка развивается нормально. Она такая смешная с косичками и в очках. Дед её просто обожает. Все свои нереализованные родительские чувства он дарит внучке и мне. Мы окружены любовью и заботой самых близких и дорогих людей. Я теперь сильная и уверенная в себе женщина. От неудачницы не осталось и следа.

ТекстТамара



Оставить комментарий:

Please enter your comment!
Please enter your name here

десять − два =